Минимум актеров+минимум декораций=талантливый спектакль!

сентября 28, 2009 - 7:59 пп 1 комментарий
Н. Гоголь Записки сумасшедшего

Н. Гоголь "Записки сумасшедшего"

Признаюсь, была удивлена, услышав от режиссера Гамлета Галечяна, что он поставил спектакль по Гоголю «Записки сумасшедшего». Сейчас объясню, почему. Проблема в том, что произведение изначально полностью монологично, а в театре, на мой взгляд, сложно удержать внимание зрителя на одном персонаже, который от начала до конца что-то говорит, тем более специфическим языком Гоголя, все-таки русский язык претерпел некоторые изменения за почти два столетия. Второй момент – это именно предельная русскость Гоголя, по-другому и не знаю, как это назвать. Как все знают, Гоголь соединяет в себе наиболее яркие народные проявления языка и литературного русского. Третье – описываемое явление, я говорю о реалиях XIX века, которые могут быть неблизки современному зрителю. Четвертое – психологизм. «Записки сумасшедшего» — это постоянная перемена состояний главного героя, переходы от тщеславных выпадов к лирической беспомощности и не только, каждое предложение – это новое состояние. Еще один пункт – это некая завуалированность сюжета, который пробивается сквозь искаженный взгляд героя. И, наконец, это характерная черта Гоголя – балансирование на грани смешного, иронического и трагически-лирического. Извиняюсь, конечно, за этот сухой ликбез, но хочется сказать, что задача перед режиссером и актером, исполняющим главную роль, на мой взгляд, стояла серьезная. Все-таки превратить книгу-дневник, написанную мастером, в театральное произведение (а ведь законы театра и литературы принципиально иные) – это довольно сложно. Поэтому после третьего звонка я со смешанным чувством ожидания смотрела на сцену и ждала, что будет.
Надо сказать, что я присутствовала на предыдущих спектаклях театра «Вернатун», и меня поразила способность режиссера создавать, как водевильно-комедийные динамичные спектакли («Беги, Гаянэ, беги!»), так и что-то драматичное («Возвращение блудного отца»). Но в них звучала национальная тема, близкая армянскому режиссеру. А что будет тут, с таким русским Гоголем, сможет ли его также прочувствовать Гамлет?
И вот начинается спектакль, и мы видим чиновника Паприщина, являющегося тем самым сумасшедшим. Признаюсь, по книге я представляла его совсем иным, типичным гоголевским чиновником робким, с неудовлетворенным самолюбием и комплексом неполноценности. На мой взгляд, актер добавил в образ больше лиричности, чем это было в 40-летнем Паприщине из книги, а герой получился более харизматичным и вызывающим симпатию. Он постоянно балансировал на грани нескольких дискурсов. То в нем просыпается робкий чиновник, очиняющий перья, то перед нами – гневный самолюбец, вожделеющий власти, а местами – обычный мечтательный влюбленный. И актеру это удалось, удалось показать многогранность сущности Паприщина, вызвать сочувствие, симпатию, а иногда даже смех, несмотря на драматичность происходящего, удерживать внимание от начала до конца спектакля. У него получилось показать трагедию «маленького человека», прячущегося от своей жизненной несостоятельности и зажатого тисками социальной системы, в которой все перевернуто с ног на голову.  Но что больше всего меня поразило – это роль декораций. Вообще спектакли «Вернатун» отличаются минимумом декораций. Я помню, была удивлена, посмотрев спектакль «Возвращение блудного отца», в котором задействованы только три актера, а основной фон – это бедно обставленная квартира главной героини. Казалось бы, минимум средств, но какая сильная глубина воздействия: в течение спектакля, следя сердцем за главными героями, то ощущала, пробегающие мурашки, то проступающие слезы, и еще долгое время я ходила под впечатлением. Так и здесь, не думала, что можно использовать в качестве ярких и запоминающихся такие предметы, как обычный старый чайник, газеты, очки, пододеяльник, зонтик, кровать и пустая рамка. С их помощью книга ожила, детали усиливали то, о чем рассуждал главный герой, дополняли его состояние. Чайник мог превратиться в лицо ненавистного Паприщину чиновника, а белоснежный пододеяльник в возлюбленную и т.д. Повесть наполнилась совершенно иным содержанием, обрела иную форму, особенно это ощущается в финале. Кстати, финал в пьесе проинтерпретирован немного по-иному, чем в книгу. Но в нем, как и у Гоголя, особенно ярко и трогательно звучит лирическая нота: «Спасите меня! Возьмите меня! дайте мне тройку быстрых, как вихорь, коней! Садись, мой ямщик, звени, мой колокольчик, взвейтеся, кони, и несите меня с этого света! Далее, далее, чтобы не видно было ничего, ничего. Вон небо клубится передо мною; звездочка сверкает вдали; лес несется с темными деревьями и месяцем; сизый туман стелется под ногами; струна звенит в тумане; с одной стороны море, с другой
Италия; вон и русские избы виднеют. Дом ли то мой синеет вдали? Мать ли моя сидит перед окном? Матушка, спаси твоего бедного сына! урони слезинку на его больную головушку! посмотри, как мучат они его! прижми ко груди своей бедного сиротку! ему нет места на свете! его гонят! Матушка! пожалей о своем больном дитятке!»
Думаю, не у одной меня в этот момент монолога актера чувства достигли предела, пошли мурашки по коже и выступили слезы на глазах.
Конечно, я не театральный критик, и сам режиссер, присутствовавший на спектакле и переживавший более, чем кто-либо в зале, отметил для себя некоторые недочеты, как это и бывает на премьере, что нужно усовершенствовать, что доработать. Но, по-моему, с этим спектаклем «Вернатун» и Гамлет Галечян, что почти одно и то же, вышли на новый уровень, показав новую грань своих возможностей, и сломав стереотип о чисто национальном армянском театре, с чем я их и поздравляю!

1 комментарий на “Минимум актеров+минимум декораций=талантливый спектакль!”

  1. Руз

    Соглашусь и полностью поддержку все вышеописанное тобой))
    Спектакль удался на славу и мы еще долго обсуждали то, как бегали мурашки по коже и что-то внутри, на сердце, в наших душах появилось и не отпускало еще очень долго.

Оставить комментарий