Изумительный рассказ Борхеса «Роза Парацельса»

21 марта, 2011 - 5:03 дп Комментировать

Обязательно дочитайте до конца.

Роза Парацельса
В  лаборатории,  расположенной  в  двух подвальных  комнатах, Парацельс
молил своего Бога,  Бога вообще, Бога все равно какого, чтобы тот послал ему
ученика. Смеркалось. Тусклый огонь
камина отбрасывал смутные тени. Сил, чтобы подняться  и зажечь железный
светильник, не  было.  Парацельса сморила  усталость,  и  он  забыл о  своей
мольбе. Ночь уже  стерла очертания запыленных  колб и  сосуда для перегонки,
когда в дверь постучали.
Полусонный хозяин  встал,  поднялся  по  высокой  винтовой  лестнице  и
отворил одну из створок. В дом вошел незнакомец. Он тоже был очень  усталым.
Парацельс указал ему на скамью;  вошедший сел и стал ждать.  Некоторое время
они молчали.
Первым заговорил учитель.
— Мне знаком и восточный, и западный тип лица, — не без гордости сказал
он. — Но твой мне неизвестен. Кто ты и чего ждешь от меня?
— Мое имя не имеет значения, — ответил вошедший. — Три дня и три ночи я
был в пути, прежде чем  достиг  твоего дома. Я хочу быть твоим  учеником.  Я
взял с собой все, что у меня есть.
Он снял торбу и вытряхнул ее над столом. Монеты были золотые, и их было
очень много. Он сделал это правой рукой.
Парацельс отошел, чтобы зажечь светильник. Вернувшись, он увидел, что в
левой руке вошедшего была роза. Роза его взволновала.
Он сел поудобнее, скрестил кончики пальцев и произнес:
—  Ты надеешься, что  я могу создать  камень,  способный  превращать  в
золото все природные элементы, и предлагаешь мне золото. Но я ищу не золото,
и если тебя интересует золото, ты
никогда не будешь моим учеником.
— Золото меня не интересует,  — ответил вошедший. — Эти монеты —  всего
лишь доказательство моей готовности работать. Я  хочу, чтобы ты обучил  меня
Науке. Я хочу рядом с тобой пройти
путь, ведущий к Камню.
Парацельс медленно промолвил:
— Путь — это  и есть  Камень. Место, откуда идешь, — это и есть Камень.
Если ты не  понимаешь этих  слов, то ты ничего пока не понимаешь. Каждый шаг
является целью.
Вошедший смотрел на него с недоверием. Он отчетливо произнес:
— Значит, цель все-таки есть?
Парацельс засмеялся.
—  Мои  хулители, столь же  многочисленные, сколь и недалекие, уверяют,
что  нет, и называют меня лжецом.  У  меня на  этот счет иное мнение, однако
допускаю, что  я и в  самом деле обольщаю себя иллюзиями. Мне известно лишь,
что есть Дорога.
Наступила тишина, затем вошедший сказал:
— Я готов  пройти ее вместе с тобой; если понадобится — положить на это
годы.  Позволь мне  одолеть пустыню.  Позволь  мне  хотя  бы  издали увидеть
обетованную землю, если даже мне несуждено  на  нее  ступить.  Но прежде чем
отправиться в путь, дай мне одно доказательство своего мастерства.
— Когда? — с тревогой произнес Парацельс.
— Немедленно, — с неожиданной решимостью ответил ученик.
Вначале они говорили на латыни, теперь по-немецки.
Юноша поднял перед собой розу.
— Говорят, что ты можешь, вооружившись своей наукой, сжечь розу и затем
возродить ее  из пепла. Позволь мне быть свидетелем этого чуда. Вот о чем  я
тебя прошу, и я отдам тебе мою жизнь без остатка.
—  Ты   слишком  доверчив,  —  сказал  учитель.   —  Я  не  нуждаюсь  в
доверчивости. Мне нужна вера.
Вошедший стоял на своем.
— Именно потому, что я недоверчив, я и хочу увидеть воочию исчезновение
и возвращение розы к жизни.
Парацельс взял ее и, разговаривая, играл ею.
— Ты доверчив, — повторил он. — Ты  утверждаешь, что я  могу уничтожить
ее?
— Каждый может ее уничтожить, — сказал ученик.
— Ты заблуждаешься. Неужели ты думаешь, что возможен возврат к небытию?
Неужели ты думаешь, что Адам в Раю мог уничтожить  хотя бы один цветок, хотя
бы одну былинку?
— Мы не в  Раю, — настойчиво повторил юноша, —  здесь,  под луной,  все
смертно.
Парацельс встал.
— А  где же  мы тогда? Неужели ты  думаешь, что  Всевышний  мог создать
что-то, помимо  Рая? Понимаешь  ли ты,  что Грехопадение — это неспособность
осознать, что мы в Раю?
— Роза может сгореть, — упорствовал ученик.
— Однако в камине останется огонь, — сказал Парацельс.
—  Стоит  тебе  бросить эту розу в пламя,  как  ты убедишься,  что  она
исчезнет, а пепел будет настоящим.
—  Я  повторяю,  что роза  бессмертна и  что  только облик ее меняется.
Одного моего слова хватило бы чтобы ты ее вновь увидел.
— Одного  слова? — с недоверием  сказал ученик. —  Сосуд для  перегонки
стоит без дела, а колбы покрыты слоем пыли. Как же ты вернул бы ее к жизни?
Парацельс взглянул на него с сожалением.
— Сосуд для перегонки стоит без дела, — повторил  он, — и колбы покрыты
слоем пыли.  Чем  я  только  не пользовался на  моем  долгом  веку; сейчас я
обхожусь без них.
—  Чем же  ты  пользуешься сейчас?  —  с  напускным  смирением  спросил
вошедший.
—  Тем  же,  чем  пользовался  Всевышний, создавший  небеса, и землю, и
невидимый  Рай,  в  котором  мы обитаем и который сокрыт от нас  первородным
грехом. Я имею в виду Слово, познать которое помогает нам Каббала.
Ученик сказал с полным безразличием:
— Я прошу,  чтобы ты  продемонстрировал  мне  исчезновение  и появление
розы. К чему ты при  этом прибегнешь — к сосуду для перегонки или к Слову, —
для меня не имеет значения.
Парацельс задумался. Затем он сказал:
— Если бы я  это сделал, ты мог бы сказать, что все  увиденное —  всего
лишь обман зрения. Чудо не принесет тебе искомой веры. Поэтому положи розу.
Юноша  смотрел  на него с  недоверием.  Тогда  учитель, повысив  голос,
сказал:
— А кто дал тебе право входить  в дом  учителя и требовать чуда? Чем ты
заслужил подобную милость?
Вошедший, охваченный волнением, произнес:
— Я сознаю свое нынешнее ничтожество. Я заклинаю тебя во имя долгих лет
моего будущего послушничества у тебя позволить мне лицезреть пепел,  а затем
розу.  Я ни о чем больше не попрошу тебя. Увиденное  собственными  глазами и
будет для меня доказательством.
Резким  движением  он схватил алую  розу,  оставленную  Парацельсом  на
пюпитре,  и  швырнул  ее в  огонь. Цвет  истаял и  осталась горсточка пепла.
Некоторое время он ждал слов и чуда.
Парацельс был невозмутим. Он сказал с неожиданной прямотой:
— Все врачи и аптекари Базеля считают меня шарлатаном.
Как видно, они правы. Вот пепел, который был розой  и который ею больше
не будет.
Юноше стало  стыдно.  Парацельс  был лгуном  или  же фантазером,  а он,
ворвавшись  к  нему,  требовал,  чтобы  тот  признал   бессилие  всей  своей
колдовской науки.
Он преклонил колени и сказал:
— Я совершил  проступок. Мне  не хватило веры,  без которой для Господа
нет благочестия.  Так  пусть же глаза мои видят пепел.  Я вернусь, когда дух
мой окрепнет, стану твоим учеником, и в конце пути я увижу розу.
Он  говорил  с неподдельным  чувством,  однако это чувство было вызвано
состраданием  к  старому  учителю, столь  почитаемому,  столь пострадавшему,
столь необыкновенному и поэтому-то столь  ничтожному.  Как смеет  он, Иоганн
Гризебах, срывать своей нечестивой рукой маску, которая прикрывает пустоту?
Оставленные  золотые монеты  были  бы милостыней.  Уходя,  он  взял их.
Парацельс проводил его до лестницы и сказал  ему,  что в этом доме он всегда
будет желанным гостем.  Оба прекрасно понимали, что встретиться им больше не
придется.
Парацельс  остался  один.  Прежде  чем  погасить  светильник  и  удобно
расположиться в кресле, он встряхнул щепотку  пепла в горсти, тихо произнеся
Слово. И возникла роза.

Оставить комментарий